Регистрация Вход
Город
Город
Город
Stepan-studio.ru

Stepan-studio.ru

Оригинальная музыка к спектаклям и мюзиклам. Качественная звукорежиссура и стильные аранжировки. Напишите: vk.com/stepan_studio или stepka68@gmail.com
Подробнее
TAGREE digital-агентство

TAGREE digital-агентство

Крутые сайты и веб-сервисы. Комплексное продвижение и поддержка проектов. Позвоните: +7-499-350-0730 или напишите нам: hi@tagree.ru.
Подробнее

«Истинная поэзия — это любовь, мужество и жертва». Федерико Гарсиа Лорка


 

115 лет назад, 5 июня 1898 года, родился выдающийся испанский поэт и драматург, один из самых ярких и значительных деятелей испанской культуры и мировой поэзии Федерико Гарсиа Лорка.


Первый поэтический сборник Гарсиа Лорки, «Впечатления и пейзажи», увидел свет в 1918 году. Через год поэт перебирается из Гранады в Мадрид, где в столичном университете знакомится с Сальвадором Дали, Луисом Бунюэлем и директором театра «Эслава» Грегорио Мартинесом Сьеррой, по просьбе которого пишет свою первую пьесу — «Колдовство бабочки».

 

В последующие годы Гарсиа Лорка становится заметной фигурой среди художников-авангардистов, у него выходят новые поэтические сборники (в том числе «Цыганское романсеро»). В 1931 году поэта назначают директором студенческого театра La Barraca, где он создает свои самые известные пьесы: «Кровавую свадьбу», «Йерму» и «Дом Бернарды Альбы». В пьесе «Дом Бернарды Альбы» (1936) семейный уют иллюзорен. Лицемерие, показная добродетель, слежка, фанатичное следование порядкам, установленным католической церковью, превращают дом Бернарды в застенок, из которого два выхода — смерть и безумие. Лорка акцентирует следующую деталь: тюрьмой является не только этот дом, но и вся Испания, в которой жизнь человека трагична и обременена множеством запретов, отживших предрассудков.

 

Перед началом гражданской войны поэт уезжает из Мадрида в Гранаду, зная то, что там его ждёт серьёзная опасность — на юге Испании в то время были особенно сильны позиции франкистов.


18 августа 1936 года по доносу добрых католиков Лорка был арестован фашистами и на следующий день расстрелян.

 

В течение сорока лет, вплоть до смерти генерала Франко, его книги были запрещены в Испании.

 

РОМАНС ОБ ИСПАНСКОЙ ЖАНДАРМЕРИИ

 

Их кони черным-черны,
и черен их шаг печатный.
На крыльях плащей чернильных
блестят восковые пятна.
Надежен свинцовый череп -
заплакать жандарм не может;
идут, затянув ремнями
сердца из лаковой кожи.
Полуночны и горбаты,
несут они за плечами
песчаные смерчи страха,
клейкую тьму молчанья.
От них никуда не деться -
мчат, затая в глубинах
тусклые зодиаки
призрачных карабинов.

 

О звонкий цыганский город!
Ты флагами весь увешан.
Желтеют луна и тыква,
играет настой черешен.
И кто увидал однажды -
забудет тебя едва ли,
город имбирных башен,
мускуса и печали!

 

Ночи, колдующей ночи
синие сумерки пали.
В маленьких кузнях цыгане
солнца и стрелы ковали.
Плакал у каждой двери
израненный конь буланый.
В Хересе-де-ла-Фронтера
петух запевал стеклянный.

 

А ветер, горячий и голый,
крался, таясь у обочин,
в сумрак, серебряный сумрак
ночи, колдующей ночи.

 

Иосиф и божья матерь
к цыганам спешат в печали -
они свои кастаньеты
на полпути потеряли.
Мария в бусах миндальных,
как дочь алькальда, нарядна;
плывет воскресное платье,
блестя фольгой шоколадной.
Иосиф машет рукою,
откинув плащ златотканый,
а следом — Педро Домек
и три восточных султана.

 

На кровле грезящий месяц
дремотным аистом замер.
Взлетели огни и флаги
над сонными флюгерами.
В глубинах зеркал старинных
рыдают плясуньи-тени.
В Хересе-де-ла-Фронтера -
полуночь, роса и пенье.

 

О звонкий цыганский город!
Ты флагами весь украшен…
Гаси зеленые окна -
все ближе черные стражи!
Забыть ли тебя, мой город!
В тоске о морской прохладе
ты спишь, разметав по камню
не знавшие гребня пряди…

 

Они въезжают попарно -
а город поет и пляшет.
Бессмертников мертвый шорох
врывается в патронташи.
Они въезжают попарно,
спеша, как черные вести.
И связками шпор звенящих
мерещатся им созвездья.

 

А город, чужой тревогам,
тасует двери предместий…
Верхами сорок жандармов
въезжают в говор и песни.
Часы застыли на башне
под зорким оком жандармским.
Столетний коньяк в бутылках
прикинулся льдом январским.
Застигнутый криком флюгер
забился, слетая с петель.
Зарубленный свистом сабель,
упал под копыта ветер.

 

Снуют старухи цыганки
в ущельях мрака и света,
мелькают сонные пряди,
мерцают медью монеты.
А крылья плащей зловещих
вдогонку летят тенями,
и ножницы черных вихрей
смыкаются за конями…
У белых врат вифлеемских
смешались люди и кони.
Над мертвой простер Иосиф
израненные ладони.
А ночь полна карабинов,
и воздух рвется струною.
Детей пречистая дева
врачует звездной слюною.


И снова скачут жандармы,
кострами ночь засевая,
и бьется в пламени сказка,
прекрасная и нагая.
У юной Росы Камборьо
клинком отрублены груди,
они на отчем пороге
стоят на бронзовом блюде.
Жандармы плясуний ловят,
их за волосы хватая, -
и розы пороховые
на улицах расцветают…
Когда же пластами пашни
легла черепица кровель,
заря, склонясь, осенила
холодный каменный профиль…

 

О мой цыганский город!
Прочь жандармерия скачет
черным туннелем молчанья,
а ты — пожаром охвачен.
Забыть ли тебя, мой город!
В глазах у меня отныне
пусть ищут твой дальний отблеск
Игру луны и пустыни.

 

Перевод А. Гелескула

 



Источник: http://levoradikal.ru/archives/7194

Поделитесь с друзьями:

Смотрите также:

Гарсиа Лорка Испания Поэзия

 

Комментарии:

Irisha

Очень люблю Лорку, очень, жаль, что не знаю испанский.
Вот это нравится у него:
НЕВЕРНАЯ ЖЕНА
И в полночь на край долины
увел я жену чужую,
а думал - она невинна...
То было ночью Сант-Яго,
и, словно сговору рады,
в округе огни погасли
и замерцали цикады.
Я сонных грудей коснулся,
последний проулок минув,
и жарко они раскрылись
кистями ночных жасминов.
А юбки, шурша крахмалом,
в ушах у меня дрожали,
как шелковые завесы,
раскромсанные ножами.
Врастая в безлунный сумрак,
ворчали деревья глухо,
и дальним собачьим лаем
за нами гналась округа...
За голубой ежевикой
у тростникового плеса
я в белый песок впечатал
ее смоляные косы.
Я сдернул шелковый галстук.
Она наряд разбросала.
Я снял ремень с кобурою,
она - четыре корсажа.
Ее жасминная кожа
светилась жемчугом теплым,
нежнее лунного света,
когда скользит он по стеклам.
А бедра ее метались,
как пойманные форели,
то лунным холодом стыли,
то белым огнем горели.
И лучшей в мире дорогой
до первой утренней птицы
меня этой ночью мчала
атласная кобылица...
Тому, кто слывет мужчиной,
нескромничать не пристало,
и я повторять не стану
слова, что она шептала.
В песчинках и поцелуях
она ушла на рассвете.
Кинжалы трефовых лилий
вдогонку рубили ветер.
Я вел себя так, как должно,
цыган до смертного часа.
Я дал ей ларец на память
и больше не стал встречаться,
запомнив обман той ночи
у края речной долины,-
она ведь была замужней,
а мне клялась, что невинна.

Ответить

Четыре корсажа?о_О

Ответить

Irisha

Не в курсе, как они там одевались... Может, просто привиделось с нетерпения :)

Ответить


ЭКА

Мне было 8 лет, когда маленькую книгу Лорки я откопала в библиотеке пионерского лагеря. Открыла именно на этом стихотворении. Взяла на абонемент и ходила читала. Потом пошла с этой книжкой в гости к ребятам в первый отряд.
В лагере был бум Лорки. Это был 1984 год.

Ответить

для комментариев Поэту мне не нужно слов.

Ответить

Прекрасный поэт. И никто не визжал по поводу его сексуальных ориентаций!

Ответить

Голос Любви

Мне очень нравятся его стихи.Надо выучить испанский и читать в оригинале))

Ответить

 
Автор статьи запретил комментирование незарегистрированными пользователями. Пожалуйста, зарегистрируйтесь или авторизуйтесь на сайте, чтобы иметь возможность комментировать.